Многообещающий абсурд начал сгущаться вокруг меня еще в лиссабонском аэропорту, я просто не сразу это поняла. Дайте мне, пожалуйста, место в проходе, попросила я регистрационную девицу. Девица трагически заломила тонкие брови и с треском разодрала только что вытащенный из принтера билет. Потом уткнулась в компьютер. Знаете, пробубнила через минуту, очень многолюдный рейс, места есть только посередине. Мне бы в проходе, безнадежно проныла я, можно на последний ряд... Девица снова уткнулась в компьютер и, мгновение спустя, победно потрясла новым билетом. Вот, пожалуйста! вскричала она. Нашла вам одно место у окна! Прям в самом начале!

***
Из Мадрида в Москву со мною летели удивительные краснолицые люди в гавайских рубахах, шортах и тапочках. В Москве ожидались минус двадцать восемь, но краснолицых это не смущало. Они расселись и потребовали еды. Поесть, ты чо, не понял, ПО-ЕСТЬ чонить, требовал добрый человек, вцепившись в локоть бортпроводника-испанца. Испанец старательно улыбался, в глазах его плескалась паника.

***
Первое, что слышит усталый путник по прилете в аэропорт Домодедово - это объявление о том, что дача взятки лицу, находящемуся при исполнении служебных обязанностей, является уголовным преступлением. Объявление это повторяется с интервалом в пятнадцать секунд на нескольких языках. Таможенники, обычно довольные и улыбающиеся, угрюмо смотрят куда-то мимо чемоданов.

***
Девушка, девушка! кинулся ко мне таксист. Я на электричку, поспешно сказала я. Да это ладно, махнул он рукой. Рейс-то полный? Битком. Вот спасибо, миленькая! восторженно завопил он и кинулся куда-то в гущу других таксистов - полный, полный, вон, девушка сказала!

***
Барышня в рабочем халатике:
- сейчас смотрю, ходит, разговаривает, улыбается даже. А ведь не вставала, смотрела в стенку.
собеседница, жадно:
- что, изнасиловали ее?
- да нет, просто дура.

***
Вообще, Москва в этот приезд радовала меня и восхищала.
- извините, обратилась я к приятного вида даме, выходя из метро на Полянке. Вы мне не подскажете, где тут магазин Перекресток?
- Перекресток? с презрением переспросила дама. Это что же, продуктовый? Вот, где книжный, я бы могла подсказать, но продуктовый?!

***
За неделю в мою жизнь прочно вошел подвиг кофевара(соцреализм, предположительно кисти Б.Иогансона, подсказывают нам из зала). На переднем плане мы видим самого кофевара, лицо его сурово, губы плотно сжаты, голубые глаза горят утренней мизантропией решимостью. Правая рука плотно обхватывает рожок, левая тяжело придавила крышку старенькой верной ДеЛонги.
Сбоку угадываются встревоженные соратники. Они напряженно всматриваются, идет ли пенка, и не пора ли забирать чашечку.
Никакой кофе в кафе, где за столиками сидят чистенькие, старательно одетые старушки в букольках и едят поджаренный хлеб с маслом, не идет ни в какое сравнение с этой, повторявшейся ежеутренне, сценой. Честно сказать, ее мне не хватает больше всего.

продолжение след.